?

Log in

No account? Create an account

О воспитании при Августе III (2)
барашек
uliaushuk
О рецепции учения Коперника в школе в XVIII веке кс. Енджей Китович пишет следующее:
"Первыми пиары* что-то около 1749 года или чуть позже отважились напечатать в одном политическом календарике** некоторые куски из Коперника, доказывающие, что земля вращается, а солнце стоит. За что иезуиты, как только заметили, не мешкая, не только самые быстрые из своих умов употребили против пиаров, своих тяжких противников, но также и другие ордена против них возбудили за такое hypothesim, то есть положение, давней науке противное. Движуха по школам случилась на подобие посполитого рушения*** против пиаров: издавали книжки, опровергающие таковое мнение, приглашали пиаров на диспуты и как можно больше на эту тему им докучать пытались. Но те (то есть пиары), вырывая все новые куски из теперешних философских вождей - Коперника, Декарта, Ньютона, Лейбница - довели свое так, что все школы приняли неотеризм или, иначе, обновленную науку (philosophia recentiorum), согласно которой земля вращается вокруг солнца, а не солнце вокруг земли, так же, как жаркое вращается вокруг огня, а не огонь вокруг жаркого. И нет никакого цвета в предметах. Только те краски, которые на них видим - белые, черные, зеленые, красные, желтые и т.д. - производит темперамент глаз и света, чего великим доказательством служит, например, яблоко. Днем зеленое, оно оставаясь самим собой, при свечах кажется темно синим. А еще, боль, зуд и иные ощущения не имеют своего места в теле, а только в душе, поскольку тело без души ничего не чувствует.
NB. Мне кажется, что так тело не чувствует без души, как душа без тела; орган не играет без органиста, а органист без органа; а если ощущение не находится в теле, а только в душе, то тогда и голос не существует.
В общем, под властью Августа III, как-то во время его властвования, началась в польских школах новая философия, но с великой боязнью, распространилась же она и полностью осмелела в конце его властвования".

* Пиары - это не имеющие никакого отношения к "связям с общественностью" монашествующие учителя из ордена бедных регулярных клириков благочестивых школ во имя Божией Матери.
** "политическим" он отличие от церковных календарей назывался за светскость содержания - гороскопы там, фазы луны, время сева, подробности жизни Клеопатры, Цезаря и других античных коронованных особ и т.д.
*** посполитое рушение - всеобщее ополчение.

О воспитании детей при Августе III (1)
барашек
uliaushuk
Жил в XVIII веке такой ксендз - Енджей Китович. Оставил после себя заметки о повседневной жизни в Речи Посполитой, которую застал в юности. Получилась своеобразная фиксация опыта переживания резкой модернизации всех сторон жизни за одно поколение.

Любопытно читать, а еще есть искушение попереводить. В издании 1985 года записки Китовича начинаются с воспитания младенцев. Об этом он пишет:

"Способ прихода в мир у людей есть один, и будет он от начала и до окончания этого мира каждому известен, с бестиами обычен (z bestiami pospolity). А вот услужение и обихаживание новорожденных деток, а также их дальнейшее воспитание одинаковым было не всегда.

Во времена властвования Августа III рожающим матерям служили женщины в возрасте. Сразу же по откреплению ребенка от материнского живота клали его в теплую купель, приготовленную из воды и разных травок. Обмытое в ней дитя заворачивали в пеленки. Такое купание повторяли несколько дней, сначала раз или два на день, а потом все реже. Это купание было обязанностью принимающей бабы, потом - самой матери, мамки или няньки.

Сразу после рождения ребенка клали в колыбель. Сколь хотели, чтобы оно спало, то качали его. А днем ему, качая, еще и пели, чтоб быстрей уснуло. Так наученное дите иначе не засыпало, если его некому было колыхать, разве что долгим плачем уморенное, как случалось детям простого сословия или бедных родителей, когда мать, подкормив его грудью, сама работой занятая, абы где дите оставила, иногда в поле в борозде при жатве, заслонивши снопом от солнца.

В Польше пользовались колыбелями, стоящими на земле на качалках, на Руси и в Литве - висящими на шнурах. Такие колыбельки удобнее, потому-что не учиняют грохота, как те, что на качалках, и, хорошо раскачанные, они долго сами собой качаются, так, что качающая может даже поспать, пока колыбелька остановится. Но зато и повреждения у ребенка тяжелее, если случайно из раскачанной колыбели выпадет. Лекарств во внутрь никаких грудным детям не давали, кроме лепешек, приспособленных к детской болезни, а от затвердевания желудка, клалась им там, где кал выходит, затычка из мыла. Когда же им выпирали подмышки и лона, эти места засыпались тертым алебастром."

На этом остановлюсь. Потому что надо бы поискать, что такое "тертый алебастр", которым засыпали увеличивавшиеся лимфатические узлы.
Дальше ксендз Китович ведет рассказ, чем кормили маленьких детей. Этих названий тоже не знаю, надо будет в старых словарях посмотреть.

[reposted post]БОЛЬШАЯ ЦИТАТА И ЧУТЬ МЕНЬШИЙ ПО ОБЪЁМУ КОММЕНТАРИЙ
gvardei
reposted by uliaushuk
juggernaut4

«Нельзя растворить в маленькой кастрюльке с водой сколько угодно соли, даже если это зеленая соль земли. Да, за тысячу долларов можно купить больше физического удовольствия, чем за сто. За десять тысяч – чуть больше чем за тысячу. Но за сто тысяч уже не купишь больше, чем за десять.

Вернее, купить можно, но это будет уже не физическое удовольствие. С какого-то порога все наслаждения становятся чисто ментальными.

Бедному Калигуле приходилось разводить в уксусе жемчужины и пить получившуюся гадость в окружении льстецов и клевретов. Механизм наслаждения здесь такой: император пьет раствор миллиона сестерциев, вокруг стоят зрители, которые об этом знают, Калигула знает, что они знают, а они знают, что он знает, что они знают. Лабиринт, что называется, отражений.

Растворить много соли в маленькой кастрюльке, как я уже сказал, нельзя. Но вот отразиться в ней может хоть пачка соли, хоть вагон, хоть целый состав. И именно с этими отражениями богатые люди и работают аж с самого бронзового века.

Мы, сегодняшние Калигулы, плаваем мельче, чем былые, но тем же самым стилем. Надо постоянно напоминать себе и другим, что пьешь вино за десять тысяч, а не за тысячу, ибо язык особой разницы не ощутит. Мы пьем, таким образом, не вино, а растворённый в нем нарратив.

Запомни, Таня, это страшное слово – я к нему еще много раз вернусь.

Главное, чем наше время отличается от античности, это тем, что растворимые жемчужины научились создавать и для бедноты – хотя бы в виде дорогих мобильных телефонов. У тебя ведь есть крутой мобильник? Тогда ты знаешь, что такое нарратив продвинутой бедности. Это, конечно, страшновато. При римлянах хозяин раба хотя бы оплачивал ошейник, а в наше время рабы недоедают, чтобы его купить.

Правда, и хозяин у нынешнего раба уже другой – это не кто-то конкретный. Это не человек и даже не злой дух. Хозяин, так сказать, распределен по ноосфере».

(«Тайные виды на гору Фудзи»)

*
Read more...Collapse )

Метафоры чтения
барашек
uliaushuk
Когда-то на занятиях по культурологии запала в память дефиниция культуры, как набора регулярностей. Не вспомню на ходу автора дефиниции. Хотя, даже когда я его помнил, он все равно не гуглился в сети по-русски. А по-английски у меня сил не было его прочитать. Остался в памяти фрагмент его работы, читанный по-польски. В нем трактовалось, что наше природное и антропогенное окружение суть реальность данная нам при рождении. То есть нам даны и нематериальные ценности, и артефакты. Плюс: если родился девочкой, терпи. Это - данность. Можно сказать еще - ежемоментная статика. А культура - это динамика. Это все то, что мы регулярно учиняем с выпавшей нам данностью. И действительно, если зубы почистились раз в жизни, это для культуры не считается. Культура (от colere - возделывать) рождается с началом регулярной чистки зубов. Даже если эта регулярность характеризуется большой длительностью периодов между отдельными событиями (ну, например, только с похмелья чистятся зубы или перед походом к дантисту).

Если человек регулярно читает книги - это можно отнести к культуре. Но вспомним, чтение происходит в соответствующей среде. Для книги нужен стул и стол. А если мы в скором времени не будем читать книг, а тексты будем получать из сети, то зачем нам стол и стул?

На первый взгляд, метафора "глотания книги" должна быть связана с чтением за столом. Мне, конечно, приходилось читать книги в разных позах. Но "застольное" чтение с "проглатыванием" не совсем сочетается. За столом трудно провести ночь за чтением. Пятая точка утомляется. А на диване - можно. Так что "глотать книги" все-таки удобнее лежа. Говорят, римляне возлегали на пирах.

Чтение за столом требует отдельных манер. За столом книга читается порционно. Часто в окружении других книг, как блюд. Варварством считается загибание страниц. Гурманы чтения вкушают книгу с разными закладками, пюпитрами, указками, настольными лампами и подсветками и т.д.

А теперь представим, что культура книгочтения окончилась. То есть книги перестали печатать совсем. И нужные тексты проецируются нам микропроектором прямо в зрачок глаза. Что будет со столом и стулом?

Читая в сети, мы уже не склоняемся над текстом. Экранный текст помещается все ближе к нашим глазам. И что интересно, при чтении материалов в сети мы не погружаемся в текст. Хотя вроде бы гиперссылки должны были бы вести нас вглубь. Но напротив. В сети мы занимаемся серфингом. Скользим поверху. Причем на реальном серфе никто не пытается переплыть море. Все забавы только на гребне прибрежной волны. А как много читателей сети использует ее ресурсы с целью большей, чем прокатиться на хайпе комментов в соцсети?

Сравнивая чтение книги и сети, получается, что с одной стороны какие-то "обеденные" метафоры, с другой стороны какие-то "морские".

Эти строчки написаны не столько потому, что ум жмет. Сколько для памяти. Чтоб закрепить прочитанное у Кристиана Вандендорпе (Vandendorpe) в книжке-эссе "От папируса до гипертекста".

Есть там еще забавная квалификация читателей сети: пасущиеся, просматривающие и охотящиеся.

Удивительное рядом
барашек
uliaushuk
Деревня Кузница Белостокская, примыкающая к одноименному погранпереходу польско-белорусской границы, не перестает приятно удивлять. Перед вступлением Польши в Евросоюз она регулярно озадачивала Центральное статистическое управление своей тотальной абстиненцией и ненавистью к табакокурению. Помнится, по первой программе польского радио однажды озвучили, что за год в сельмагах Кузницы не было куплено ни одной пачки сигарет и ни одной бутылки водки. А еще местные крестьяне научились обрабатывать землю, не заправляя свои трактора.
Но сейчас не об этом.
В августе довелось стоять в очереди обратно в Беларусь. Хотя суббота была перед торговым воскресеньем, очередь белорусских машин была внушительной. И совсем не двигалась. Выпитая кока-кола стала проситься в окружающую среду, и пришлось озаботиться поиском соответствующего места. Слив жидкостей в неприспособленных местах в Кузнице карается внушительным штрафом в польских злотых. Жителей деревни, сквозь которую днем и ночью медленно движется непрерывный поток машин с людьми, в этом смысле можно понять.
Вспоминаю, что совсем недалеко от шлагбаума стоит капитальная постройка с надписью WC. И выдвигаюсь туда, перебирая в кармане мелочь. Лишь бы было открыто. Ан-нет. Дверь закрыта. На крылечке стоит интеллигентного вида мужчина и как-то расстроено рассматривает двойную очередь из фур и легковушек и небо над ними. Обхожу его и вчитываюсь в объявление на дверях. Оно напечатано на принтере по-русски, помещено в файлик, приклеено скотчем. Содержание таково: "Туалет работает с 6.00 до 24.00. В дверь не стучать и ее не деребанить. Рядом есть кнопка. Позвоните и в течение нескольких минут к Вам обязательно кто-нибудь подойдет и откроет". Изумленный словом "деребанить" я нажал кнопку. Без отклика. Еще раз. Никаких звонков. Смотрю на мужчину и спрашиваю: "А Вы пробовали позвонить?". Он мне по-польски: "А это ничего, что я тут такой себе стою? И может можно ко мне сразу обратиться? Спросить цену и ключ? А не жать кнопки и дергать за ручку." Я ему по-польски: "Так я вроде бы умею читать по-русски, а тут написано, жми кнопку, к тебе придут". Он мне опять же с легким раздражением по-польски: "Одно дело - уметь читать, другое - уметь интерпретировать. Я уже тут. Туалет стоит два злотых. Сейчас он занят." Но дверь почти сразу открылась, выпустив счастливую соотечественницу с девочкой младшего школьного возраста. Поэтому я сразу отдал два злотых и воспользовался достаточно относительными удобствами цивилизации.
На выходе был порыв продолжить дискуссию с хранителем ключей ватерклозета об интерпретации текстов, но началась подвижка очереди.
И вот уж неделю думаю над тем, что действительно "одно дело - уметь читать, другое - уметь интерпретировать".

О плоском мире
барашек
uliaushuk
Прочитал комментарии к поставленному ivanov_petrov вопросу "о рельефе высоты".


1. Странно, но самим вопросом, возможен ли у высоты рельеф, вроде бы никто не озадачился. Мне кажется (без загугливания), что высота у рельефа присутствует,а вот рельеф у высоты... Как-то вывернуто это наизнанку.

2.Второй вопрос - это вопрос о плоскости. И соответственно, о метафоре "плоского мира".
Дело в том, что по поводу заметки у меня возникли мысли и желание их зафиксировать в жж.
Мысль - бегущая во времени - это одно измерение. Желание - второе измерение. Причем, мне кажется, что феномен желания перпендикулярен феномену течения мысли. Из школьного курса эвклидовой геометрии осталось в памяти, что если существуют два измерения (два вектора), то они задают плоскость.

Геометрия относится к земле. Высотой занимаются астрология и теология. И поэтому, если мы не обращаемся к звездам, то остаемся в плоскости земных забот и трудов. А это значит, что мир наш плоский. По мнению Маркузе, он вообще может быть одномерным. То есть человек, как единица, растворяясь в массе, превращается в аналог материальной точки, размеры и масса которой стремятся к нулю. Эта точка движется по жизненной прямой из одной точки временной прямой в другую. Маркузе считал, что это состояние характеризует современных ему американцев. Но мне кажется, что концепция "молчащего большинства" средневековых европейцев, используемая Ароном Гуревичем, из той же оперы.

Опять же, если мы витаем в облаках и разговариваем со звездами (звезды науки, балета или эстрады не считаются, потому как эрзац, ибо живут с нами в одной плоскости), то это не значит, что мы стали трехмерными. Направление вверх-вниз и перпендикулярная ему ось времени тоже задают только плоскость.

Трехмерность мира, на мой взгляд, возникает тогда, когда мы одновременно пребываем на земле и в контакте с небом. Святость это, вообщем. Или сакрум, который по Мирчеа Илиаде, находится там, где находится axis mundi - наша ось мира.

Трехмерность обретается во время игнатианских реколлекций, когда человек упражняется физически ощущать события, изложенные в тексте Евангелия. За другие духовные практики не скажу, ибо не знаю.

3. Но вот что интересно, многомерность мира можно переживать, а вот описать очень сложно. Почему? Потому что, описывая, мы эту многомерность проецируем на плоскость бумажного листа или экран компьютера. Плоский лист задает последующую плоскость мира. Наверняка, новая привычка к гипертексту многое изменит, и возможно снимет вопрос о плоскости мира. Появятся высота, глубина и еще что-нибудь.
..............................................................

Так, что-то желание думать и писать о плоском мире угасло.

В глазах стоит вчерашняя картинка в Быдгощи.
Жара. Большой перекресток двух загруженных городских магистралей. Тут же Теско средних размеров. Напротив остановки трамвая и автобуса. Автобусная остановка огорожена сзади. За оградой велодорожка. Велосипедисты с горки и в горку. Надо быть осторожным. Тем более в знойное асфальтное пекло. В тридцати метрах от велодорожки - не снесенный при строительстве развязки частный дом. Забор-сетка отделяет частную среднеухоженную территорию от публичной, заросшей кустами и некошенной. За забором банальная двухэтажная прямоугольная коробка. При калитке - два "советских" (здесь говорят пээрелёвских) гаража воротами наружу. Один открыт. Публике на остановке виден зад маленького относительно нового рено. По стенам - полки со всякой нужной в хозяйстве фигней, включая какие-то банки-закатки. И это в Польше это, Карл. К потолку тоже что-то подвешено. И среди этого богатства нужностей хлопочет высокий мужик лет шестидесяти щуплого телосложения, в рубашке, какой-то морской фуражке, застиранных трусах и сандалях. Ноги сияют белизной. Штанов не видно. Пофиг ему на остановку. Мой гараж, хочу - в трусах, хочу - в штанах. А что публика смотрит, так и не смотрит она. До фени всем. Спешат люди по своим делам. Жара. Некому трехмерность ситуации зафиксировать, Карл. Некому...

Этюд в кофейных тонах
барашек
uliaushuk
В начале мая 2016 водил по городу студентов из БГУ, приехавших к нам на международную олимпиаду по программированию. Очень приятные ребята. Начитанные и любознательные. А эти качества, хочется заметить, сегодня, в эпоху торжества лабутенов, становятся все более редкими.
Несколько раз начинал накрапывать весьма прохладный дождь. Наконец, когда мы были возле памятного знака на месте Фары Витовта, он накопил силы и решил нас серьёзно промочить. Надо было искать, где укрываться. Я подумал спрятать всех в арку или поставить под балконы на Замковой, но для группы из восьми человек и арки, и балконы в качестве укрытий от дождя оказались маловаты.
- Может в кофейню? - спрашиваю руководительницу студентов из Минска, ученую даму приятной наружности.
- Давайте в кофейню, - решает она.
Вошли в первую попавшуюся. Посетителей практически нет. Конечно, откуда им быть..., в белый день…., в провинции…., какие посетители? Местные - в повседневных трудах и хлопотах, а на туристов еще не сезон. Но кофе в кофейне все-равно пахнет. Диванчики мягкие. Уют.
Минская дама приятно впечатлилась. Ее студенты, правда, меньше. Возможно, они в этот момент свои финансы соотносили с интерьером. Но и от предложения выпить кофе за преподавательский счёт тактично отказались. Ладно, это их дело, уговаривать сильно не будем. Мы с минчанкой выбрали кофе и попутно занялись обсуждением книг на полке за спиной у баристы.
Там лежал “Овод” Этель Войнич.
У меня сентимент по поводу этой книги. Не знаю, изучают ли её в школе сейчас, но в моей школьной памяти есть картинка, как на уроке я читаю выразительно вслух предсмертное письмо юного революционера Овода, а у всех текут слезы. У русицы, у одноклассников, и у меня тоже. Очень трогательно вышло у Войнич.
Ну и как тут было удержаться, что б ещё раз не похвастаться перед гостями своим городом.  Если кому неизвестно, то Войнич - человек гродненский. Родился, правда, он в литовском Тельшяе, но у нас в Гродно служил в аптеке. Той, что возле бывшего иезуитского костела. Кстати, в аптечном музее про это никак не вспоминается. Книгу “Овод”, правда, не он написал, а его жена Этель Лилиан.
Очень необычная была барышня. Она была дочерью английского математика Джона Буля. Того Буля, который придумал булеву алгебру и операторы, что сегодня облегчают поиск в сети продвинутым юзерам. Мамой Этель была племянница сэра Эвереста, в честь которого назвали самую высокую гору мира - Эверест. Стоит сказать, что у Булей было пять дочерей. Все попали на страницы Британской энциклопедии и упоминаются там в связи с точными науками. Этель, правда, известна, в основном, как писательница романов из жизни революционеров.
Эту сторону жизни она знала хорошо. Аптекарский служащий Михал Войнич из Гродно поступил в Московский университет, окончив который, примкнул к тайной организации “Пролетариат”, нацелившейся в союзе с “Народной волей” террором изменить государственный строй в Российской империи. Получил позывной Вильфред. Был пойман, осужден в Сибирь, через пять лет бежал оттуда в Лондон. В Лондоне женился на барышне Этель Лилиан Буль. В столице Британии молодая пара вела жизнь политически некорректную и беспокойную. Поэтому пришлось им эмигрировать в Штаты. Там был написан “Овод”.
Но семья Войничей с Гродно связана не одной этой ниткой. Михал Войнич в Америке от революционных практик отошёл и стал антикваром. В 1930 г. умер и похоронен в Нью-Йорке. А в 1959 г. его вдова Этель выставила на продажу и продала за 24 500 долларов так называемый “манускрипт Войнича”. Пройдя несколько рук, манускрипт Войнича попал в библиотеку Йельского университета, был оцифрован и помещён в общий доступ.
И тут самое интересное. Манускрипт Войнича оказался головоломной загадкой для криптографов. Это очень старая книга, текст которой написан разборчивым, но никому неизвестным шрифтом, а картинки изображают нечто никому пока не понятное. Есть там, например “составные” растения с цветами одного вида, стеблями - второго, а листьями - третьего вида. Или нарисована там сеть каналов и резервуаров, в которых разные числом обнаженные дамы в разных позах принимают водные (если это нарисована вода) процедуры. Для интересующихся криптографией в сети есть длинная история попыток взломать шифр, которым написана книга.
Согласно версии Этель, Михал Войнич приобрёл свою знаменитую книгу у иезуитов в Риме в 1912 г., когда те систематизировали возвращенные им итальянской республикой собрания документов. Войнич считал, что эту книгу написал францисканский монах Роджер Бэкон в 13-м веке. Однако, сегодня, после радиоуглеродного анализа, датировка изменилась. Манускрипт Войнича стал моложе как минимум на сто лет. Частотный анализ похожих на буквы неизвестных знаков, которыми исписаны страницы манускрипта, показал, что это текст на естественном языке. Только не известно на каком. Компьютер показал самую высокую близость с “нахуатлем”. (Нахуатль, между прочим, не нецензурный прикол лингвистов, а один из языков ацтекских племён Америки). Так что прошлое у книги может быть очень веселым.
К манускрипту Войнича приложены данные о прежних владельцах. Самый ранний из известных - венский иезуит Кирхнер, составивший грамматику коптского языка и вплотную подобравшийся в начале 17-го века к расшифровке египетских иероглифов. Кирхнер получил книгу в подарок от императора Фридриха II, страстно увлеченного алхимией. А тот - якобы от английского алхимика, математика и медицинских наук доктора Джона Ди.
Теперь о том, кто такой Джон Ди. Это был приближенный к английской королеве-протестантке Елизавете I эрудит, полиглот, алхимик, врач и герметист. В лихое время последней четверти XVI века, когда Европа устаканивалась после религиозных войн, он путешествовал по дворам католических европейских монархов со смутными целями. Не то врач, не то учёный, не то шпион. В 1585 г. Джон Ди покинул двор Фридриха и попал в Краков, где в тот момент потребовалась его помощь в лечении незаживающего нарыва на ноге короля. И... тут звенят колокольчики в мозгу любителя гродненской старины! Королём был Стефан Баторий.
Встреча Батория с Джоном Ди произошла в Неполомицах. Там, в Неполомицах король чувствовал себя на столько неважно, что написал завещание, в котором, среди прочего, записал крупную сумму на гродненский иезуитский коллегиум. Джон Ди, кроме лечения нарыва, предложил королю заглянуть в будущее через уникальное обсидановое зеркало ацтеков. Ну как тут не вспомнить про сходство языка книги Войнича с нахуатлем - языком ацтекских племен.
Будущее короля в ацтекском зеркале выглядело совсем не радужно, и он не сильно ему поверил. Но физические страдания короля Джон Ди уменьшил, хотя полностью ногу не вылечил, хоть обещал. Расстались они ни тепло, ни холодно. Джон Ди поехал дальше по Европе, а Стефан Баторий - в  Гродно, где уже строился иезуитский костел. В декабре король простудился на охоте в Гродненской пуще и умер. Иезуиты костел не стали достраивать, а передали приходу. Пробощ прихода разобрал деревянный, помнивший визиты князя Витовта, костел и переехал в новый, каменный, сохранив название Фара Витовта.
Через пятьдесят лет иезуиты вернулись а Гродно. Построили целый комплекс зданий коллегиума, которым мы гордимся. В том числе аптеку, где в последующем начал трудовую деятельность будущий владелец удивительного манускрипта, муж известной писательницы и пролетарский террорист Михал Войнич. Таким вот образом время и пространство сошлись в одну нить, начало и конец которой слились, породив бесконечный круг.
Круг, круглый, как ободок кофейной чашки.
Так вот, пока я, глядя на корешок “Овода” на полке, сшивал в уме факты про Войничей и их книги, бариста сделал капучино. Очень вкусно, вам скажу, сделал. С аккуратно прорисованной елочкой из сливок как раз по центру чашки. Минчанка разглядывала ее с умилительным удивлением. А мне захотелось сказать, как говорят мои студенты: “Респект тебе, бариста, и уважуха!” Но мы всей компанией ограничились кратким “Вау!”, которое человек за стойкой принял со спокойным достоинством профессионала.
Майский дождь пролетел быстро. Кофе выпито. Гении программирования из БГУ докармливают свои гаджеты электричеством из кафешной розетки. Что дальше? Дальше мы со свежими силами проторенным путем двинемся к деревянному тотему Витовта и петровским пушкам в Старом замке. А вот нашему матфаку, подумалось, неплохо было бы приглядеться к загадочной книге Войнича. Свой ведь, гродненский человек. А может и таинственный его артефакт тоже гродненский?

Текст был написан в 2016 г. назад для "Вечернего Гродно". Сейчас он в сети не виден, потому и помещаю его здесь.

[reposted post]Летопись как документ, создаваемый для Страшного Суда
trees
ivanov_p
reposted by uliaushuk
tempFileForShare_2018-04-06-21-59-08_resized
Данилевский 2004

О деньгах в средневековье
барашек
uliaushuk
Ниже будут приведены заметки на полях книги Ле Гоффа "Средневековье и деньги".

В средневековой латыни по отношению к тому, что мы сегодня пытаемся обозначить термином "деньги", чаще всего именовалось "pecunia" и "denarii".

С IV века до конца XII века преобладало социальное противопоставление potentes и  humiles, то есть сильных и слабых. Потом, с начала XIII в. и до конца XV главной стала пара dives и pauper, богатый и бедный.

Первый период условно можно назвать "от Константина до Франциска Ассизского", второй - "от Франциска до Колумба". Второй период можно также назвать "от "Книги абака" Леонардо Фибоначчи (1202) до "Суммы арифметики" Луки Пачолли (1494)".

В Киевской Руси князь Владимир чеканил монеты с тризубом (родовым знаком), в Польше - короли Мешко I и Болеслав Храбрый. В обоих случая монеты служили не столько для торговли, сколько для престижа, и после смерти инициаторов чеканки мужей-основателей государств новой чеканки не было.

Толчком к использованию денег стал крестовый поход. Крестоносцы, собираясь в долгий путь во враждебном окружении, переплавили в монету запасы серебрянной и золотой посуды и утвари, так как понятия художественной ценности в тот момент не было.

На рубеже XII-XIII вв. время, проведенное купцом в пути стало короче, чем время его пребывания в лавке. Ле Гофф отмечает, что в это время начинает формироваться уважение к труду. И это не крестьянский труд, который ничего не стоит, а труд торговца, который его может оценить в монетах. На другой чаше весов оказывается сакральное безделье нищенствующих францисканцев. Ora et labora приязанных к земледельческим занятиям бенедиктинцев постепенно отодвигается на задний план.

cdn

Метеорологическое
барашек
uliaushuk
На улице ночью было 11 градусов мороза. Днем - солнце и ветер. После обеда первый раз этой весной слышал рев байкера.