November 5th, 2014

барашек

Точка сборки знаний

Есть моменты, когда то, о чем читал и что, кажется, знал, вдруг складывается в одну картину и начинает играть новыми более богатыми красками.

На днях прочитал брошенное вскользь замечание о том, чем принципиально кальвинизм отличается от послетридентского католицизма. И понял, почему магнаты ВКЛ так дружно в кальвинизм впрыгнули. Вульгализируя, можно сказать, что вопрос о соотношении  благодати и свободы воли для спасения человека Кальвин разрешил в пользу благодати, которую Бог дает избранным. А ведь магнат уже избран Богом по факту рождения в семье магната. Поэтому кальвинизм практически мгновенно стал приятен магнатам и распространился по стране. Конечно, кальвинизм не столь прост и есть в этой доктрине теологические тонкости... Но здесь и сейчас не об этом речь.

Для уточнения, правильно ли я понимаю, какие идеологические вопросы решали иезуиты, возвращая в католицизм Радзивиллов и Сапег, обратился к источникам, прочитанным несколько лет назад. И восстановил в памяти суть молинизма и пробабилизма.

Вспомнил, что пробабилизм это не про баб, а про вероятность. Буква P, обозначающая в математике "вероятность", происходит от лат. probabilis - правдоподобный, вероятный. Оказывается, во второй половине 16 столетия именно в иезуитской среде разрабатывалась вероятностная картина мира в отличие от детерминисткой, которую защищали доминиканцы. Спорили жестко. На кону был вопрос о путях спасения человека. Арбитром в споре между доминиканцами и иезуитами стороны попросили быть Священный Престол. Рим мобилизировал умы крупнейших университетов. В конце концов, в 1607 г. Папа обобщил дискуссию буллой De auxiliis, в которой указал, что ни одна из сторон не смогла на 100% убедить его в своей правоте, поэтому он воздержится с окончательным одобрением или осуждением данных систем взглядов и посмотрит, что покажет дальнейшее развитие теологической науки, а вот обзываться криптокальвинистами и криптопелагианами стороны дискуссии должны прекратить, иначе будут сильно наказаны.

Для иезуитов вероятностное мировоззрение было важно при подготовке исповедников. Для этого они разработали специальную дисциплину - моральную теологию или иначе казуистику. Казуистика определяла структуру и содержание практики частой исповеди в иезуитских коллегиумах, а затем транслировалась на судебную практику в светских и духовных судах. Кстати, инквизиционное правосудие осуществлялось доминиканцами. Иезуиты от ведьмовских процессов дистанцировались. Потому что пробабилизм с некоторым снисхождением относился к человеческим недостаткам и допускал возможность впасть в суеверие. Суеверия (забобоны) предполагалось преодолевать образованием.

Тут пришло в голову, что никто не исследовал (во всяком случае я нигде не читал), как отразился переход из кальвинизма в католицизм Льва Сапеги, возглавлявшего разработку третьей редакции Статута ВКЛ, на правоприменительную практику в Великом Княжестве Литовском в начале 17 в.

После папской буллы пробабилизм иезуитов некоторое время не встречал сопротивления, пока не столкнулся с критикой со стороны янсенистов. Здесь отличился Паскаль. О чем есть замечательная статья М.А.Корзо во втором выпуске Этической мысли (2001). При этом, критикуя иезуитское понимание условной вероятности спасения человека и роли в этом деле его свободной воли, Паскаль проработал математическую теорию вероятности в приложении к азартным играм. В это же время была найдена и опубликована работа Кардано по этому же поводу.

Завершая составление вышеприведенных сведений в единую картинку, в журнале flying_bear прочитал строчки о роли Горлума в истории. Млин, а ведь вопрос о предопределении и свободе воли все еще стоит перед нами во весь рост.