uliaushuk (uliaushuk) wrote,
uliaushuk
uliaushuk

Categories:

Сближенья

Есть такой город Гродно. На краю Беларуси. Даже в углу. До польской и литовской границы - примерно по двадцать пять км в разные стороны.
Из Минска, пишут в газетах, вскоре пустят во все областные центры скоростные поезда. Но к нам не планируют. К нам нет прямой железной дороги. Такая у нас тут глушь.
Но город - королевский. В смысле, что он был центром крупной части великокняжеского, а затем королевского домена. Этим гордимся. Очень. Хотя в реальности здесь в основном были королевские огороды, свинарники, конюшни и т.п. Сами короли, чаще всего, бывали проездом и кратко.
В высокой литературе город появлялся не часто. Далеко ему до Петербурга, Вильна или Варшавы.


Но белорусский классик Владимир Короткевич выбрал его для места действия своего романа "Хрыстос прызямліўся ў Гародні" и уже одного этого предостаточно.
Очень необычен этот роман. Язык очень часто тяжелый для понимания. Много редких слов. Короткевич был романтиком и создавал свой белорусский язык, как создавали национальные языки романтики-родоначальники национальных литератур. Но лично я роман читал с восторгом. В конце восьмидесятых для меня это был живой белорусский язык, противостоящий казенной "мове" проводного радио. (Я тогда еще не читал Ларису Гениюш, Дануту Бичель... Да и Василя Быкова читал по-русски).
Роман - псевдоисторический. Высосан из одной летописной фразы, упоминавшей, что в начале 16-го века ходил некий человек и выдавал себя за Христа, сошедшего на землю. В романе куча исторических ошибок. Короткевич не был историком. И в роман он превратил свой киносценарий середины 60-х. Например, в сценарии у него католические священники весьма обобщенные люди в черном. А книге есть конкретный ректор иезуитского коллегиума, который почему-то одет по-францисканско-доминикански и в Гродно приехал задолго до того, как в далекой Памплоне Игнатию Лойоле перебито ядром ноги. Сегодня мое знание исторических реалий того времени мешает читать Короткевича с тем же восторгом. Но у романа есть другие достоинства.
Короткевич написал свое евангелие. Главный герой - бродячий студент-шалопут внезапно в силу обстоятельств должен сыграть роль Христа в реальном времени в декорациях городских улиц. Содержание роли известно. Зрители садятся наблюдать. За возглас из зала "Не верю" артист заплатит жизнью. А дальше по тексту идет становление человека, который в финале добровольно принимает смерть на кресте. Такой вот сюжет.
Будучи человеком талантливым и честным, Короткевич в несении благой вести не врал. Возможно, поэтому по его сценарию не получилось снять антирелигиозный фильм. Блестящая кино-притча 1967 г. пролежала 22 года на полке. А какой там актёрский ансамбль!... Лев Дуров в главной роли...
Но сейчас речь не о кино, а о книге. В мистически-материалистическом евангелии Короткевича Христос не умирает на кресте. По тексту романа вокруг Голгофы начинается революция, бывшего школяра Юрася Братчика соратники снимают с креста и спасают ему жизнь. В эпилоге он с друзьями-апостолами и любящей его Марией Магдалиной уходят в Гродненскую пущу, что бы там за непролазными засеками построить свой человеческий рай. Примечательно, но в этот момент Юрась, переживший крестный путь и распятие, стал для них и для самого себя иным человеком.
Над этим моментом я последнее время задумываюсь.
А недавно сложились в голове две картинки. Юрась Братчик с Марией и друзьями уходят в пущу. Дело происходит в двадцатые годы 16-го века. В это же приблизительно время или несколько позже но уже в романе "Над Неманом" Элизы Ожешко в Гродненской пуще на охоте король Сигизмунд-Август теряет дорогу и находит благоустроенную деревню. В ней живут счастливые земледельцы под руководством престарелой семейной пары Яна и Цецилии. Король опрашивает их откуда они взялись в царстве зубра и рыси. И выясняется, что в сердце пущи они бежали из далекого столичного города - он простого рода, она - высокорожденная. За спиной - нечто, что надо скрывать от правосудия.
Дальше легенду о Яне и Цецилии пересказывать не буду. Их романтическая могила находится на высоком берегу Немана выше города по течению неподалеку от могилы повстанцев 1863 г.  Пущу давно вырубили и вокруг молодой лес.
Что касается автора легенды о Яне и Цецилии, то Элиза Ожешко умерла в 1910 г. Из Гродно не выезжала, крайне редко в свою пригородную деревню. Здесь стала классиком польской литературы. За роман "Над Неманом" Ожешко выдвигали на Нобелевскую премию. Роман до недавнего времени был обязательным в польской школьной программе.

Такие вот неожиданные сближенья. Романтические герои  классиков польской и белорусской литератур укрываются в одном примерно месте в одно примерно время. В Гродненской пуще и те, и другие строят рай своим трудом.


Что-то притягательное есть в нашей глуши.
Tags: Владимир Короткевич, Гродно, Лев Дуров, Элиза Ожешко, Юрась Братчик, Ян и Цецилия, горох и капуста, иезуиты
Subscribe

  • Метафоры чтения

    Когда-то на занятиях по культурологии запала в память дефиниция культуры, как набора регулярностей. Не вспомню на ходу автора дефиниции. Хотя, даже…

  • Удивительное рядом

    Деревня Кузница Белостокская, примыкающая к одноименному погранпереходу польско-белорусской границы, не перестает приятно удивлять. Перед вступлением…

  • Метеорологическое

    На улице ночью было 11 градусов мороза. Днем - солнце и ветер. После обеда первый раз этой весной слышал рев байкера.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments