Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

барашек

Лытдыбр

Вновь сел на велосипед. Сделал двадцать километров по городу. Поступил заказ на веломаршрут, поэтому пришлось восстановить навык езды и вспомнить достопримечательности.
Съездил на воинское кладбище. Обычно бываю там во время официальных мероприятий с фотоаппаратом. А сейчас решил рассмотреть поближе.
На входе мемориальные плиты с именами павших при штурме города в 1944 г., написанными на белорусском языке. Сделано все недавно.
Затем идет сектор могил русских солдат Первой мировой. Немецких солдат хоронили возле госпиталя. Есть фото их ухоженного кладбища. Но неизвестно, куда оно делось. Русские могилы общие, без имен. А ведь при штурме города погибших было много.
При этих могилах, спиной ко входу на кладбище стоит памятник конца пятидесятых - начала шестидесятых годов. Надо будет уточнить дату. Женщина в длинных одеждах с пуховым платком на плечах и мальчик в военной форме, похожий на суворовца. Интересно, что у нее короткая стрижка и достаточно молодое лицо. Мальчик стрижен налысо. Постамент памятника украшен двумя барельефами - красноармейцы в атаке и напротив них - партизаны.
Затем идет братская могила погибших в 44-м году с указанием их имен на русском языке. Мраморные таблицы с именами выполнены еще в СССР. Сейчас покраску букв подновили, но неаккуратно.
Дальше идут могилы тех, кто освобождал город от "панского ига" в сентябре 1939. Именно так написано на памятнике. За ними - ряды безымянных крестов тем, кто защищал "панское иго". Катынский крест. Опять солдаты Войска Польского. И затем вновь могилы советских солдат, умерших от ран в гродненских госпиталях в 1944-45 гг.
На выходе с кладбища - неоготическая часовня над могилой генерала Руссау.
За могилами ухаживают белорусское и польское государства. Возможно, какие-то деньги давало немецкое государство, но я об этом не читал.
барашек

К простому человеку

Оригинал взят у just_tom в Юлиан Тувим
Julian Tuwim
DO PROSTEGO CZŁOWIEKA

Gdy znów do murów klajstrem świeżym
Przylepiać zaczną obwieszczenia,
Gdy "do ludności", "do żołnierzy"
Na alarm czarny druk uderzy
I byle drab, i byle szczeniak
W odwieczne kłamstwo ich uwierzy,
Że trzeba iść i z armat walić,
Mordować, grabić, truć i palić;
Gdy zaczną na tysięczną modłę
Ojczyznę szarpać deklinacją
I łudzić kolorowym godłem,
I judzić "historyczną racją",
O piędzi, chwale i rubieży,
O ojcach, dziadach i sztandarach,
O bohaterach i ofiarach;
Gdy wyjdzie biskup, pastor, rabin
Pobłogosławić twój karabin,
Bo mu sam Pan Bóg szepnął z nieba,
Że za ojczyznę - bić się trzeba;
Kiedy rozścierwi się, rozchami
Wrzask liter pierwszych stron dzienników,
A stado dzikich bab - kwiatami
Obrzucać zacznie "żołnierzyków". -
- O, przyjacielu nieuczony,
Mój bliźni z tej czy innej ziemi!
Wiedz, że na trwogę biją w dzwony
Króle z panami brzuchatemi;
Wiedz, że to bujda, granda zwykła,
Gdy ci wołają: "Broń na ramię!",
Że im gdzieś nafta z ziemi sikła
I obrodziła dolarami;
Że coś im w bankach nie sztymuje,
Że gdzieś zwęszyli kasy pełne
Lub upatrzyły tłuste szuje
Cło jakieś grubsze na bawełnę.
Rżnij karabinem w bruk ulicy!
Twoja jest krew, a ich jest nafta!
I od stolicy do stolicy
Zawołaj broniąc swej krwawicy:
"Bujać - to my, panowie szlachta!"

1929

Collapse )
барашек

Голая правда менеджмента 2

Согласно фон Клаузевицу, война имеет две цели: физическое и моральное уничтожение противника или захват и присоединение чужой территории.
Отсюда следует вывод, что остальные цели развязывания боевых действий, а именно: доказать, что мы самые умные, красивые и привлекательные - не имеют смысла и ведут к поражению. Это соображение представляется крайне важным также и для тех, кто собирается писать обоснование научно-исследовательского проекта.
барашек

Для любителей гродненской старины - об уважении к читателям

Прочитал вчера такой вот пост у kulturka_ru о том, что "В 1916 г. в занятом кайзеровской армией Гродно вышла занятная книжка" http://kulturka-ru.livejournal.com/63662.html
Хочется автору ответить вот этим сканом обложки официального промо-диска нашего региона. На задней обложке было всего два слова. И все равно не удержались.
IMG
барашек

Вот такой tresunek

92. Roku 1663/ wyznał Im: P. Woyćiech Zelarowski táki tresunek; (aby się nędzni/ do rátunku zachęcali pewnego; hardźi zaś niedowiarkowie/ aby śię surowey surowośći Náświętszey Pánny przelękli). Gniew nieubłágany; gdy się ta Gołębicá obruszy ná kogo! A ktoż mie obroni? ieśli mię sámá Obroná/ precz od śiebie ruguie? W tym tedy Roku/ gdy Woysko Zmuydzkie/ pod Wierćiliszkami Obozem stáło/ przyiacháł ieden Niemiec/ Porucznik Kilmánow/ dla prowiantu do mego Domu. Przyiąłem go/ nie iak żołnierzá/ coś z moiey substancyi requiruiacego/ ale iáko Przyiáćiela/ w expedycyi Woyskowey zgłodzonego. Przeto mu drábny woz leguminami naładowawszy/ prośiłem go do Stołu mego Szlacheckiego. Lecz mi niewdźięcznie zapłaćił. Zagrzawszy bowiem sobie czub trunkiem przymocnieyszym/ począł/ wiele bezecnych słow/ bluźnierskim ięzykiem/ á nie wyparzoną gębą/ ná Ten Obraz/ w ten czas/ w izbie Stołowey/ ná śćienie wiszący/ bluzgać. Usiłowáłem go hamować/ wspominaiąc iák cudownych Dobrodźieystw przy tym wizerunku Náświętszey Pánny ślepi/ głuszy/ chromi/ y bliscy iawney śmierći/ doznawaią ludźie. Lecz on/ iáko gdy rozpalony kámień zakropisz wodą/ po moiey exorćie z większym wybuchnął gniewem/ ábo bluźnierstwem/ ná przećiw Mátce Bożey/ ięzykiem ludzkim/ y Anielskim niewysławioney. Zdumały na to/ rzeklem: Panie Poruczniku/ uszy mi od twoich bluźnierstw drętwieią. Zal mi dyzhonoru Przenaychwalebnieyszey Mátki Chrystusowey: oráz mi żal y ćiebie: bo rychłey pomsty Boskiey nie uydźiesz. Pewnie ćię pierwszá kulá nieprzyiaćielska nie minie. A Niemiec Bluźniercá odpowie: nie tyłko pierwszá/ ale y tyśiączná minie: mám ia ná te muchy/ doświadczoną ogankę: mám serdak niedobyty (charektery). Iest u mnie pektoráł/ ktory zá trzy karáceny stoi. Ledwie to rzekł: rzućił go o źiemie kaduk/ ktory mu był nigdy niezwyczáyny/ y ták go srodze dręczył; że z teyże gęby bluźnierskiey/ z ktorey Heretyckie zawźiętośći/ y obelgi niewstydliwe/ ná zelżenie cudownego Obrázu/ wybucháły;pieniłá się nie przerwánym strumieniem/ iákáś piekielná Cerberowá skwará: wył iáko leśny wilk! huczał/ kwiczał! owo zgołá/ głosy dźikich Bestyy z ust nieludzkiego człowieká brzmiały. Kompania widząc/ co się z officerem ich dźieie/ á podobne٥ obawiaiąc się razu/ porwali się do Koni. Bluźniercá zaś/ tak trzy godźiny po źiemi się taczał/ á rękę Boską nád sobą czuiąc/ sobie wźiął słuszne káránie/ á nam dał przestrogę. Steskniwszy się z tákim gośćiem/ kazałem Zołdatom porwać go ná woz: y tak go ná wyświadczenie przed całym woyskiem/ iák prętká pomstá Boża śćigá zniewagę Mátki swey Náświętszey/ w tym Obrázie cudowney/ zawieźli go do Obozu. Potym co się z nim daley dźiało: nie moglismy się fundamentaliter dowiedźieć.

92. В 1663 году поведал Е[го]м[ость] П[ан] Войтех Зеляровский следующее назидание[1], чтобы убогие к спасению верному возжелали, горделивые же недоверки, чтобы суровой суровости Пресвятой Девы убоялись. Гнев неумолимый, ежели сия Голубица его обрушит на кого! А кто ж меня защитит? Если сама Защита [меня] прочь от себя отодвигает? В том еще году, когда жмудское войско стояло лагерем под Вертелишками, приехал один немец поручник Кильманов за провиантом к моему дому. Принял [я] его не как солдата, что-либо из моей субстанции реквизирующего[2], а как приятеля, в военном походе изголодавшегося. И вот, нагрузив ему легуминами[3] драбинный воз[4], просил его к моему шляхетскому столу. Но он мне неблагодарно отплатил. Потому как разогрев себе чуб крепчайшим напитком начал много бесчестных слов кощунственным языком и неошпаренным ртом нести на эту Икону, в то время на стене в столовой избе висевшую. Силился [я] его придержать, вспоминая, каких чудесных добродеяний слепые, глухие, хромые и к явной смерти близкие люди при этом образе Пресвятой Девы испытывают. Но он ‑ как, когда на раскаленный камень капнешь воды, ‑ после моей экзорты[5] с еще большим взорвался гневом или кощунством против Матери Божией, для прославления которой ни человеческого и ангельского языка не хватает. Изумленный [я] на это сказал: Пан поручник, уши мне от твоих кощунств немеют. Жаль мне бесчестья Пренайславнейшей Матери Христовой, а также жаль мне тебя, потому что от скорой мести Божией не уйдешь. Верно, первая пуля неприятельская тебя не минует. А немец-богохульник отвечает: Не только первая, но и тысячная минует. Имею [я] на эти мухи испытанное опахало: недобытый сердак в характеры[6]. Есть у меня пектораль, что трех караценов стоит[7]. Только [он] это сказал, как ударила его оземь падучая, которая ему никогда обычна не была, и так сурово его терзала, что с той же пасти кощунственной, из которой еретическое упорство и бесстыдная брань на поношение Чудотворной Иконы извергались, пенилась непрерывным потоком какая-то адская церберовая сквара[8]. Выл [он] как волк лесной! Гудел! Визжал! Ну, просто гласы диких бестий исходили из уст человека нелюдского. Компания [его], видя, что с их офицером делается, и, опасаясь подобного удара, метнулась к коням. Богохульник же три часа так по земле катался и, чуя руку Божью над собой, принял себе справедливую кару, а нам дал предостережение. Стосковавшись с таким гостем, [я] приказал солдатам[9] хватить его на воз. И так [они] его завезли в обоз на свидетельство перед всем войском, как скорая месть Божия настигает оскорбление Матери своей Пресвятой в сей Иконе Чудотворной. Что потом с ним делалось, мы не могли fundamentaliter[10] дознаться.



[1] Слово tresunek загадочное. Возможно автор произвел его от слова treść – содержание, возможно от слова tressura (аналог воспитательно-циркового дрессура / дрессировка), а возможно из давно вышедшего из употребления прилагательного trescny ‑  бывший карой, напоминанием.

[2] Что-либо „z moiey substancyi requiruiacego (из моего имущества реквизирующего, то есть отбирающего в принудительном порядке в пользу государства или на военные нужды)– очередной макаронизм, когда латинские слова употреблены в польских грамматических конструкциях.

[3] Легумины от лат. legumen – плоды стучковых стручковых растений, бобы, горох, а также крупы и каши из них.

[4] Воз, борта которого сделаны из драбин, то есть лестниц.

[5] Exorta - от лат. exhortatio – поощрение. Экзортами назывались выступления, речи на аскетическую или другую боголюбную тематику.

[6] Сердак ‑ кафтан, одеваемый под верхнюю одежду. В данном случае он должен был для немца обладать некой магической силой, потому что имел нанесенные «характеры» - чернокнижные письмена. См.: Charaktery // Słownik języka polskiego / red. S.B. Linde – Warszawa: w drukarni XX.Piiarów, 1807. – T. I. – Cz. I.

[7] Карацен – популярный во время короля Яна III Собеского панцирь. Представлял собой кожаную куртку с нашитой металлической чешуей.

[8] Skwara в словаре С.Б.Линде указывается как однокоренное с глаголом варить (отсюда может переводиться как – вар), но и синонимичное к существительному скверна. В данном случае упоминание о трехглавом псе-страже греческого царства мертвых Цербере определило определение сквары как кипящей скверны.

[9] Здесь рассказчик вместо польского żołnierz употребляет немецкое слово, полонизируя его. Zołdat подчеркивает, что хоть это свои, из жмудского войска военные, но немцы и некатолики.

[10] Fundamentaliter - до основания.