Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

барашек

500 лет назад

Принято считать, что Реформация началась в момент, когда Мартин Лютер прибил свои 95 тезисов к дверям храма в Виттенберге, где проповедовал. Известна дата - 31 октября 1517 г. В слове “прибил” слышен стук молотка. Хотя действительность была вряд ли столь радикальной. Ближе к реальности те, кто пишет, что Лютер “обнародовал” тезисы, разослав их своим образованным знакомым для последующего обсуждения. Тем не менее, “волны от брошенного камня” вошли в резонанс с другими факторами и листка с буквами хватило, чтобы понеслось… В начале мая 1521 года, выступая на Вормском рейхстаге Мартин Лютер окончательно разорвал свои отношения с иерархической Церковью, управляемой Папой Римским.

Примечательно, что о “стуке молотка в Виттенберге” повсеместно известно из школьных учебников, а вот какие звуки сопровождали рождение Контррефомации - знают немногие.

Collapse )
барашек

Лытдыбр

29 апреля довелось участвовать в научной конференции, организованной Гродненским историко-археологическим музеем. Сказать, что получил удовольствие, не скажу. Никто там никого по голове не гладил. Сошлись историки и археологи в сече с архитекторами-проектировщиками второй очереди реставрации Старого замка. И те и другие подготовились сурово: фотографии документов, снимки раскопов, 3D- модели на базе натурной съемки. Мне с обычным докладом о мотивах приглашения Стефаном Баторием в Гродно иезуитов было даже страшновато выходить на люди. (Они тут агрессивно - есть надежда, что и плодотворно - грызутся за реальные работы и деньги, а я между ними влажу с рассказом о тонкостях межличностных отношений давно ушедших эпох.) Но пронесло. Вернулся цел. Поэтому послевкусием конференции была усталость мозга и глубокий респект профессионализму остальных участников.
При подготовке к выступлению наткнулся на дату в календаре. 29 апреля 1621 г. султан Осман II во главе янычар вышел из Стамбула на войну с Речью Посполитой. Финалом войны стала драматическая осада лагеря литовско-польско-казацких войск под Хотином. У наших осталась только бочка пороха, когда турки согласились замириться. Обе стороны косила "молдавская горячка" и дальше биться не осталось сил.
Отпор турок под Хотином был столь важен для современников, что папа римский Григорий XV установил ежегодную торжественную благодарственную литургию и поместил ее литургическом календаре Католической церкви на 10 октября.
Отправляясь вместе с великим гетманом литовским Яном Каролем Ходкевичем под Хотин, гродненский староста Станислав Кособудский написал завещание на случай невозврата из боя. В нем передавал деревню Сухая Баля для обеспечения фундации (основания) миссионерской станции иезуитов в Гродно. Из под Хотина Кособудский не вернулся. В 1622 г. иезуиты решили спорные вопросы с наследниками и прибыли в город. В 1623 г. набрали детей в класс инфимы. До этого о никакой регулярной школе в городе неизвестно. Вскоре можно отметить 400-летний юбилей непрерывного существования гуманитарного образования в Гродно.

Кстати. В Гродненском кафедральном костеле есть отдельный алтарь с барельефом в память о Хотинской битве.
барашек

Итоги недели

На внешнем портале напечатали две работы, вытащенные из спрессованных кирпичей старых научных сборников.

Больше ничем положительным похвастаться нечем.

Прокрастинация. Или лень? Впрочем, ленивое пребывание дома сегодня называется социально ответственным поведением. 

барашек

О телесности

В прошедший четверг в Минске в Институте истории НАН Беларуси прошел круглый стол, посвященный 200-й годовщине выдворения иезуитов из пределов Российской империи. Необычное послевкусие от мероприятия ощущается до сих пор.

1. Людей, сведущих в истории ордена иезуитов на белорусских землях, по прежнему не много. Ажитации не было. Но те кто был, тому было что сказать.

2. Первым прозвучало обращенное к собравшимся слово католического митрополита. Его озвучил отец-капуцин. В обращении говорилось о неоднозначности оценок деятельности ордена, о том, что она была и положительной, и отрицательной. И вот здесь захотелось возразить, что однозначность оценки возможна только в позитивистской механистической научной парадигме, построенной на простых причинно-следственных связях. Все гораздо сложнее и интереснее, чем ответ на вопрос хорошими или плохими были иезуиты.

3. Выступал вторым. Картинки из нашего с Сергеем Петровым доклада по-прежнему понятны узкому кругу людей. На круглом столе были археологи и эксперты Следственного комитета. Им было понятно, хотя не знаю насколько интересно.

Collapse )
барашек

Практики душеполезного чтения (1)

Memoria brevis fratrum coadiutorum Societatis Iesu. Так по латыни называется книжка Альберта Вийюк-Кояловича, изданная в 1675 г. в типографии Виленской академии. Автор, по-польски, не Альберт, а Войцех, а книга по-польски называется Pamiątka krotka braciey koadiutorow Societatis Iesu świątobliwie zamrłych.
Книга содержит краткие жизнеописания благочестиво умерших братьев-коадьюторов для назидания живущих.
Коялович книгу писал специально для братьев Литовской и Польской привинций, не умеющих читать по латыни. При этом примеры брал из разных латинских душеполезных текстов орденских авторов. Географическое пространство, где действуют герои книги, глобально. На данный момент прочитано только два месяца из двенадцати, а упомянуты: Италия, Испания, Франция, Германия, Мексика, Перу, Япония, Индия, Филиппины.
Потихоньку складывается образ благочестивой смерти и благочестивой жизни.
Не хочется сравнивать с "рассказами" об успехе из фейсбучной ленты. Успех важен при жизни. А Коялович считал успехом благочестивую смерть. Видимо, в тот момент, когда Коялович писал свою книгу происходила перемена ценностей. В одной из книг об иезуитском театре было упомянуто, что в конце 17 века начали меняться финалы пьес. Положительный герой стал переживать триумф при жизни, а не после смерти.Книга Кояловича, возможно, была попыткой остановить процесс смены культурных ценностей, который происходил не только во вне ордена, но и внутри. Хотя он об этом не пишет. Просто отмечает в предисловии, что ее писал книгу под заказ.

Отобранные Кояловичем герои для подражания до вступления в орден ведут себя по-разному.
Первый пример: Ян а Фонте из Арагона. До вступления в орден был поденным работником. При этом он часто молился, исповедовался и регулярно принимал причастие. Еще один необычный для поденщика факт. Свой заработок он употреблял на то, чтобы покрывать содержание и одевать некоего молодого человека, посещавшего школу, чтобы в последствии тот стал священником или вступил в какой-нибудь орден. Эту благотворительность Яна Господь Бог вознаградил тем, что зажег в сердце горячее желание вступить в орден иезуитов. В 1556 г. его приняли братом-коадъютором, то есть для физического труда по обслуживанию орденского дома. Этим трудом он занимался в ордене тридцать два года. В старости просил настоятелей, чтобы умирать его отправили среди молодых. Его перевели на обслуживание дома новициата в Вилларегиум (не знаю, где это). И там он 1 января 1589 г. благочестиво умер.
В случае Яна а Фонте примечательно, что он был долгожителем. Трудно сказать, какой возраст имел ввиду Коялович, когда писал, "дорос до сильных лет и пришел в Комплют" и там стал работать поденщиком. Но в орден он точно вступил очень взрослым. В этом примере, который почему-то напомнил мне о Буратино и папе Карле, проявляются первые признаки благочестивой смерти. Она должна быть контролируемой. Благочестиво живущий человек умирает там, где хочет.
На этом пока прерву заметки.
барашек

про жилище

Цитата из лекции Джона Рёскина (John Ruskin) "Отношение искусства к пользе".
116. Добившись здоровой пищи и одежды, мы должны отвоевать и третье - жилище.
[Spoiler (click to open)]Я уже сказал, что лучшие творения архитектуры есть не что иное как пышно возвеличенная кровля. В самом деле Ватиканский собор, нефы Реймсского и Шартрского соборов, своды и арки их приделов, могильные склепы и шпицы колоколен, - все эти разнообразные формы вытекают из потребности надежно укрыть пространство от зноя и дождя. Мало того - как я уже пытался доказать в "Камнях венеции", все эти прекрасные формы развивались в светских и частных постройках и только после этого были в грандиозных размерах применены в культовых сооружениях. Наши современные архитекторы, как вы могли заметить здесь, в Оксфорде, и в других местах, не знают, по-видимому, что им делать с крышами. Будьте уверены, что если перекрытия правильны, то все хорошо. Есть два способа делать правильные перекрытия. Во-первых, всегда делайте их деревянными или каменными, а не железными, а во-вторых, постарайтесь, чтобы в каждом городе сначала возводились маленькие кровли, а потом большие, и чтобы каждый нуждающийся в крове получил его. Мы должны добиться, чтобы каждый ощущал в нем потребность, то есть в не слишком преклонном возрасте люди должны желать родного крова, с которым им уже никогда не захочется расстаться; этот очаг должен соответствовать их житейским привычкам и по мере приближения смерти становиться все более удобным для них. Люди должны желать, чтобы их жилища были устроены как можно более прочно, чтобы они были изящно меблированы и убраны, располагались в приятном месте, где ярко сияет солнце, где чист воздух, наконец, чтобы каждый сам выбирал себе место, как это делают ласточки. Когда же дома в городах сгруппированы, жители должны обладать сознанием гражданской солидарности настолько, чтобы подчинить архитектуру зданий общим законам, а также из гражданской гордости стремиться к тому, чтобы совокупность всех зданий представляла одно прекрасное целое, а не что-то ужасное. Несколько недель тому назад один английский священник, магистр нашего университета, человек средних лет, обладающий здравым смыслом без излишне сентиментальности, упомянул - без всякого отношения к предмету нашей с ним беседы, - что не может проехать по Лондону, не закрыв глаза: он боится, что, взглянув на эти подобные глыбам дома с проходящей по окраинам железной дорогой, от ужаса лишится способности заниматься своими делами.
117. Невозможно - я только в более продуманной форме повторяю то, что писал двадцать два года назад в последней главе "Семи светочей архитектуры",

- невозможно существование истинной нравственности, счастья и искусства в стране, где подобным образом строятся, или вернее, собираются и разворачиваются дома. Безобразные районы портят всю страну, будто испещряют ее лицо угрями и язвами, и губят ее. У вас должны быть красивые города, как бы кристаллизовавшиеся в нужные рамки, а не грубо сваленные в них. Они должны быть небольшими и не должны изрыгать из себя в омут позора грязных подонков. Каждый из них следует опоясать полосой освященной незастроенной земли, окружить гирляндами садов; они должны быть полны цветущих деревьев и нежно журчащих ручейков.
Это невозможно! - скажете вы. Может быть. Но мне нет дела до возможности или невозможности; я знаю только, что это необходимо...

Джон Рёскин прочитал первый раз цикл лекций по искусству в Оксфорде в 1870 г.
барашек

О советском в сути города Гродно

В книге Вячеслава Леонидовича Глазычева есть одно глубокое замечание, которое может послужить ключом к пониманию многих строительных пертурбаций в исторической части Гродно.
"Специфика российской интерпретации марксизма, выросшего из городской культуры с ее длительной традицией и потому без особых оговорок почитавшего ее естественным условием существования, заключалась в несколько странном качестве. Теоретики ленинизма и тем более его практики при всей яростной полемике между Троцким, Бухариным, Сталиным были едины в равной неприязни, если не сказать ненависти к деревне и городу. Нет нужды цитировать: обвинения деревни в темноте и дикости (в чем немалым подспорьем оказались "отцы" советской литературы во главе с Горьким), равно как города — в буржуазности и мещанстве еще у всех на слуху.
Но если не город и не деревня, то что? Ответ был чудовищно упрощен: фабрика. Завод, заводской пролетариат — не тот, истинный, который бастовал в Петрограде против большевиков в 1919 году, а условный, теоретически выведенный в пробирке, — вот символ большевистской веры. При сугубо технологическом понимании культуры как собрания инженерных навыков (Рабфак), город как культурная опора хотя бы того же завода игнорировался полностью..."

Во второй половине XX в. Гродно последовательно превращался из небольшого старинного города в крупный производственный комплекс. В Гродно был городской дом культуры, который по размерам абсолютно уступал дворцу культуры текстильщиков, дворцу культуры химиков, дворцу культуры "Юность" прядильно-ниточного комбината. Ведомственными были общаги, ряды жилых хрущеб и брежневок, ясли и детские сады, профтехучилища. Пальцы-руки-ноги пришивали микрохирурги медсанчасти ГПО "Азот" (нынешней 4-й больницы), которая была значительно лучше оборудована, чем первая или вторая городские больницы. Фактически это были части градообразующих промышленных предприятий. Ведь даже у государственных школ были свои фабрично-заводские шефы.
Модель сломалась в начале 90-х. Но город продолжали строить по-старому. Можно вспомнить, что в Гродно первый подземный переход был построен напротив проходной прядильно-ниточного, чтобы развести по разным уровням поток работниц и поток автомобилей на улице Горького. Только вот, когда переход построили, случилось так, что среднеазиатский хлопок перестал быть братским по цене, поток работниц иссяк, и подземный переход без него стал весьма неуютен из-за скудного освещения и неприятных запахов.
Прошло 25 лет, но для изменения мышления этого мало. Мы по-прежнему продолжаем строить спальные районы для трудящихся города-предприятия. И ничего, что градообразующие предприятия кадрово скукожились или вообще перестали существовать. В громадных цехах бывшего завода автомагнитол до недавнего не было света. Да и сейчас в их многоэтажке не все этажи бывают освещены. В цехах завода "Радиоприбор" на Молодежной - сегодня банк. Неизвестно как долго. Потому что, например, Нацбанку уже не нужно специальное банковское здание, построенное в междувоенное двадцатилетие на улице Карбышева. БПС-Сбербанк продает (или продал уже?) здание на Телеграфной. Сетевые технологии лишают работы клерков. Трудно сказать, насколько долго будут актуальны строящиеся сегодня бизнес-центры.
Последний поворот мысли городских мужей - сделать из старого центра Гродно предприятие по развлечению туристов. Типа, горожане будут приезжать в центр из спальной Ольшанки, чтобы тут обслуживать туристов. И всем будет работа и счастье. Вот поэтому и Старый замок так упорно лепится из того, что было. И нам не дано предугадать, что из этого получится.
Только вот, представляется, что туризм не панацея. Потому что у турпотока конечные размеры. Да, конечно, туризм приносит, например, миллионнику Кракову хорошие деньги, но это не основной источник дохода его жителей. Туризм это очень хорошо, но...
Но мы все еще думаем о Гродно в терминах город-фабрика, город-производитель. Только вот производитель чего? По идее, город должен был бы производить городскую жизнь горожан. Вопрос в том, что это такое?
барашек

subsidium memoriae

В 1633 г. в иезуитский коллегиум в Несвиже поступил Станислав Зыгмунт Друшкевич. В мемуарах он позже напишет, что у иезуитов он не то, чтобы не был способен к наукам, а, скорее, просто не хотел учиться. Поэтому отец забрал его из класса синтаксы и отдал ко двору Владислава Дорогостайского, чесника ВКЛ. Там он пробыл два года "хлопцем". Затем отец раздобыл для него рекомендательное письмо к Богуславу Радзивиллу и послал искать счастья при его дворе.

Дальше все заворачивается не хуже, чем у Дюма. Правда, без потери письма.

Богуслав в этот момент на месте отсутствовал, потому что поехал голландский Гронинген учиться. Правда, он поехал в Нидерланды в сопровождении эскорта шляхты, на учебе сразу же заскучал и со всей компанией поступил на службу к принцу оранскому Фридерику Генриху. Тот был занят возвращением захваченных испанцами городов. После взятия крепостей Бреда и Венло, Радзивилл решил вернуться на учебу в Гаагу. Туда и отправился Станислав Друшкевич.

В момент отъезда к Радзивиллу ему было около шестнадцати лет. Достаточно взрослый, чтобы в одиночку поехать в Крулевец-Кенигсберг, в Пилавах сесть на голандский корабль и найти в Гааге Радзивилла в тот момент, когда тот опять оставляет учебу и едет в Париж на крестины Людовика XIV.

В Париже Радзивилл зондировал возможность изменить участь Яна Казимира Вазы, попавшего в заложники к кардиналу Ришелье. И развлекался. Но не долго. Потом состоящий только из молодых вооруженных мужчин двор Радзивилла навестил укрепленные города юга Франции, съездил в Лондон, вернулся в Голландию, потом опять в Париж поприветствовать освобожденного Яна Казимира, затем на поля боя в Голландию.

Осенью 1640 г. умер дядя Богуслава Кшиштоф Радзивилл и Богуслав вернулся домой на похороны и решение вопросов наследства. Но уже весной 1641 он планировал вернуться в Нидерланды. Двадцатилетний Станислав Друшкевич - с ним. Но...

В Слуцке, в праздничный день некий Зглембицкий, коморник князя Радзивилла, неудачно пошутил насчет Друшкевича. Мгновенно состоялся поединок в присутствии другого доверенного шляхтича Радзивила Елиаша Арцишевского. Зглембицкий убит. Слуцк, конечно, не Париж. Но Друшкевич не нарушил правил чести, и поэтому Арцишевский дал ему возможность укрыться от правосудия в местном костеле. В обнесенный крепкими стенами Слуцк мгновенно была вызвана тетка Друшкевича, которая переодела его в женское платье и вывезла через охраняемые брамы Слуцка в Замость. Оттуда родня его перекинула в Новый Быхов, а оттуда другая родня сплавила его по Днепру в Киев. Из Киева Друшкевич, повидавший европейские королевские дворы, отправился в крепость Кудак, где записался в казаки для патрулирования Дикого Поля.

В писаных полвека позже мемуарах сенатор Речи Посполитой Станислав Зыгмунт Друшкевич заметил, что тогда еще ничего не росло на его лице :-). А уже потом было два татарских плена (в битвах при Желтых Водах и при Батоге), участие в конфликтах шведского потопа, походы в Молдавию, пять посольских миссий в Крымскую орду и прочее...
Умер Друшкевич в 1697 г. Написал мемуары. Очень живо. Потому и читать их увлекательно...
Да и вот...
Портрет он свой еще заказал для потомков.


А еще добавлю портрет Богуслава Радзивилла. Уж очень красавец.
барашек

Сближенья

yu_sinilga напомнила об интересном и малоизвестном событии.

Очень интересный иконописный сюжет.


Иконографический тип "Панахранта", насколько я понимаю, относится к не сильно распространенному разряду "Акафистных", то есть иллюстрирующих титулы Богородицы в акафистах.

В истории Речи Посполитой был эпизод, который называется Львовские обеты короля Яна Казимира. Тогда ( 1 апреля 1656) впервые король сказал, что передает свои земли под защиту Марии Королевы Польши. Хотя такая титулатура возникла на пол столетия раньше в агиографии св. Станислава Костки послушника иезуитов. Но она оставалась во внутренней орденской памяти пока шведские войска не отхватили у короля половину государства, а московские - вторую половину. Так вот во Львове обеты были принесены перед иконой Богоматери Благодатной. Она была не парадной, а приватной, исполненной по заказу родителей умершего ребенка. Возможно, она в тот момент оказалась единственной новой иконой в костеле. Ее иконографический сюжет был примечателен тем, что Богоматерь держала Богомладенца, обнимая его, стоящего на у нее на коленях. Нечто среднее между "Акафистным" иконографическим типом и типом "Умиление".



По окончанию Потопа титул "Королева Польши" ассоциировался с Богородицей в образе чудотворной иконы Ченстоховской. В ВКЛ так титуловали Деву Марию Остробрамскую.

В 1908 г. львовский епископ Юзеф Бельчевский получил у папы разрешение на праздник львовской иконы Богородицы Королевы Польши в своем диоцезе и внесение этого титула в Лоретанскую литанию (тоже только в рамках Львовского диоцеза). В 1920 г. у папы было получено разрешение распространить эту практику на всю территорию воскресшей Польши. Сейчас празднуется 2 мая.

У каждой чудотворной иконы есть момент ее обретения. "Державную" обрели путем поисков в подвале в Коломенском 15(2) марта 1917 года. Царь в тот момент уже отказался от престола. Его наследники тоже спрыгнули. И некой женщине приснилась Богородица, приказавшая пойти со священником в подвал и там искать икону, которую надо отмыть. Икона оказалась на дереве и действительно заросла черной копотью. Искусствоведы говорят, что конец 18-го века. Это видно и так. Закоптилась сильно и почернела, потому что свечи тогда часто бывали не восковые, а сальные, и коптили сильно. Родом она скорее с Украины или Беларуси и родственна по сюжету Львовской Богородице Королеве Польши. В допетровское время, насколько мне известно, в православной традиции не было обычая короновать богородичные иконы, а в католической традиции такие практики культивировались со средних веков. Поэтому у римо-католиков и греко-католиков (униатов) изображения Богородицы со скипетром и в короне достаточно распространены. Особенно после обороны Ясной Горы в Ченстохове и изгнания врагов из Речи Посполитой.
А вот в православии они стали широко распространяться в период царствования Екатерины Первой, Анны, Елизаветы и Екатерины Второй. Льстецов на западных землях империи хватало. Тогда наверно и попала в иконостас церкви в монаршем селе Коломенском эта икона. Хотя после переноса столицы в Санкт-Петербург, цари в Коломенском были редко.

Интересна параллельная востребованность этого образа в начале ХХ века Польше и России.
барашек

Сближенья

Есть такой город Гродно. На краю Беларуси. Даже в углу. До польской и литовской границы - примерно по двадцать пять км в разные стороны.
Из Минска, пишут в газетах, вскоре пустят во все областные центры скоростные поезда. Но к нам не планируют. К нам нет прямой железной дороги. Такая у нас тут глушь.
Но город - королевский. В смысле, что он был центром крупной части великокняжеского, а затем королевского домена. Этим гордимся. Очень. Хотя в реальности здесь в основном были королевские огороды, свинарники, конюшни и т.п. Сами короли, чаще всего, бывали проездом и кратко.
В высокой литературе город появлялся не часто. Далеко ему до Петербурга, Вильна или Варшавы.

Collapse )

Что-то притягательное есть в нашей глуши.