Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

барашек

Лытдыбр

29 апреля довелось участвовать в научной конференции, организованной Гродненским историко-археологическим музеем. Сказать, что получил удовольствие, не скажу. Никто там никого по голове не гладил. Сошлись историки и археологи в сече с архитекторами-проектировщиками второй очереди реставрации Старого замка. И те и другие подготовились сурово: фотографии документов, снимки раскопов, 3D- модели на базе натурной съемки. Мне с обычным докладом о мотивах приглашения Стефаном Баторием в Гродно иезуитов было даже страшновато выходить на люди. (Они тут агрессивно - есть надежда, что и плодотворно - грызутся за реальные работы и деньги, а я между ними влажу с рассказом о тонкостях межличностных отношений давно ушедших эпох.) Но пронесло. Вернулся цел. Поэтому послевкусием конференции была усталость мозга и глубокий респект профессионализму остальных участников.
При подготовке к выступлению наткнулся на дату в календаре. 29 апреля 1621 г. султан Осман II во главе янычар вышел из Стамбула на войну с Речью Посполитой. Финалом войны стала драматическая осада лагеря литовско-польско-казацких войск под Хотином. У наших осталась только бочка пороха, когда турки согласились замириться. Обе стороны косила "молдавская горячка" и дальше биться не осталось сил.
Отпор турок под Хотином был столь важен для современников, что папа римский Григорий XV установил ежегодную торжественную благодарственную литургию и поместил ее литургическом календаре Католической церкви на 10 октября.
Отправляясь вместе с великим гетманом литовским Яном Каролем Ходкевичем под Хотин, гродненский староста Станислав Кособудский написал завещание на случай невозврата из боя. В нем передавал деревню Сухая Баля для обеспечения фундации (основания) миссионерской станции иезуитов в Гродно. Из под Хотина Кособудский не вернулся. В 1622 г. иезуиты решили спорные вопросы с наследниками и прибыли в город. В 1623 г. набрали детей в класс инфимы. До этого о никакой регулярной школе в городе неизвестно. Вскоре можно отметить 400-летний юбилей непрерывного существования гуманитарного образования в Гродно.

Кстати. В Гродненском кафедральном костеле есть отдельный алтарь с барельефом в память о Хотинской битве.
барашек

Лытдыбр

23 мая. Метео: Потеплело значительно. 19 по Цельсию. Солнце. Малая облачность. Почти без ветра.

Вчера возникла необходимость снять несколько рублей с карточки. Банкомат на Советской площади прямо напротив остановки. Как только двери единицы открылись, обнаружилось, что очереди нет. От банкомата кто-то отходит. Я сразу туда. Но на два шага меня опередил импозантный мужчина в черном полупальто и с карточкой в руке. Он всмотрелся в агрегат, повернулся, вложил глубоко в рот указательный и безымянный пальцы и смачно свистнул. А потом с раздражением прокричал куда-то в даль: «Эй, карточку забыли!» Но в ответ никто не повернулся. С брезгливым видом он обслюнявленными пальцами достал из щели чужую карточку, положил ее сбоку, вставил свою. Вот тут подумалось мне, что совсем не срочно нужна мне наличка. Буду идти после работы, сниму. Дальнейшего развития событий не знаю. Но вот свистнул он все-таки знатно. В детстве взял бы у него несколько уроков.



барашек

Лытдыбр

21 мая. На улице все еще дубаковато. Но уже без злобности. Судя по всему завтра начнет теплеть. Люди в масках и без. В транспорте и в магазине смотрят друг на друга, встретившись глазами, про себя оправдывают свое пребывание в маске или без нее.

Для медиков маска это часть работы. Также и для строителей на пыльной работе маска это временная защита. 

У человека штатского, обычного городского разночинца, маска это манифестация. Те, кто в маске, манифестируют принадлежность к группе просвещенных и цивилизованных. В их глазах те, кто без маски — люди, или темные и неграмотные сожаления достойные городские хлебоеды, или глупые по молодости, или, что значительно хуже, сознательные коронодиссиденты. 

барашек

Лытдыбр

19 мая. 

Метео. С утра дубаковато даже в осенней куртке. Дождь и злой холодный ветер. 

Май, мало того, что холодный.  Он еще совсем безрадостный какой-то. Сейчас пришло в голову, что безрадостность нарастает от отсутствия улыбок. Маски есть, а улыбок нет. Когда ты в маске нет желания улыбаться. 

В мае люди улыбались друг другу в автобусе. Дети смеялись. Молодежь зависала в поцелуях.  

В Гродно нет ограничения на выход в город. Но все как-то самоограничились. Транспорт стал ходить реже, потому что практически пустой. Ждал «шестерку» на остановке и следил по яндекскарте ее движение по маршруту. До тех пор, пока яндекс не протрекил  ее движение мимо меня. В реальности никакой «шестерки» не было. Матрица кормит самое себя.

В сети появилось много рассказов об умирании. Сетевая информация о смерти от ковида превратилась в статистический отчет. 

А вот от приносимых соцсетями рассказов об умирании близких людей остается непонятное впечатление. Странно читать сообщение urbi et orbi сына о одиннадцатидневной болезни и смерти отца, и понимать, что в нем нет личного горя, а есть изложение наблюдений стороннего наблюдателя. Возможно, это специфика жанра поста в социальной сети. Но может быть сегодня это такое общее состояние умов. Ремарк описывает в «Трех товарищах» смерть Пат как трагедию, как крушение мира. А в социальных сетях смерть представляется как контролируемый врачами (хорошо или плохо, но контролируемый) процесс выведения из эксплуатации и утилизации внезапно сломавшегося организма.


барашек

Лытдыбр

Перечитан «Подвиг Магеллана» Стефана Цвейга. Призабыл свои давние впечатления от книги. Сегодня получил вновь. Восхищение с недоумением. Недоумение от того, что про Магеллана самого в книге совсем немного фактов. Восхищение Цвейгом. Не биография получилась, а, скорее, агиография менеджера. Чтение захватывающее.


барашек

Лытдыбр

Когда ледяная корка на тротуаре посыпана песком и ты не падаешь, это, несомненно, хорошо. Но если в песок добавлено что-то, что, будучи поднято колесами в воздух в виде взвеси, заставляет вспухнуть носоглотку и голосовые связки, то это не хорошо. В нашей многоэтажке соседи за стенкой стали громко кашлять два дня назад, сразу после посыпки реагентом первого приступа гололеда. Раньше думал, почему они неделями не лечатся? Сейчас, сидя со вспухшим нёбом, глотая антигистаминное, смею полагать, что они, как и я, не простужались.

Не располагающее к гойсанью на дворе надворье ожидаемо располагает к чтению. Занятия последних дней побудили прочитать седьмое письмо Платона.
Настолько знаменитый был человек, что ему и фамилии оказалось не нужно. Двадцать четыре века назад жил, а его о сих пор по имени помнят.

Письмо номер семь Платон написал тирану Сиракуз Дионисию младшему. Вот того-то знают только специалисты. Есть подозрение, что знают только из-за того, что ему Платон письмо написал. В свете вяловзбрыкнувшей в сети в преддверии очередного школьного выпуска дискуссии о судьбах белорусской системы образования это письмо Платона выглядит ну просто революционно свежим.

Платон пишет Дионисию, что рад, что тот стал обладать огромной властью и хочет править, как мудрый философ. Приятно так же, что это желание побудило Дионисия позвать Платона. А вот дальше Платон длинно и уклончиво излагает то, что Дионисию вряд ли понравилось, будь оно сказано прямо: "А вот на кой ... мне к тебе приезжать, если ты учиться философии не собираешься?" А дальше следует самое вкусное.

Платон рассказывает, что значит "учиться". Сначала надо привыкнуть к названию изучаемого предмета. Много раз его произнести. Вот, как дети, произносят название, не понимая сперва, что оно означает. Затем следует совершить переход к определению той вещи (предмета), которая называется произносимым словом. Третьим шагом познания будет способность ее изобразить: нарисовать, написать иероглиф или буквы, показать руками, телом и т.п. И вот после этого, когда человек может стереть изображенное, а оно остается с ним, то есть внутри его, он может начать оперировать понятиями и заниматься науками и философией. "А если этих ступенек не было, то о чем говорить? - спрашивает Платон. - Поэтому, готов ли ты, Дионисий, общаться со мной, усваивая понятия так, как я их усваивал?"

Не буду говорить за докторов педагогических наук, но по-моему, процесс познания не изменился за двадцать четыре века. Об этом же говорит рупор белорусского репетиторства Евгений Ливянт. Но кто его слушает? Почти никто. Только разумные родители. Они отдают ему детей, как некогда отдавали Платону.

Если ученик только узнает картинки и тыкает курсором в тест на экране или ставит галочку на бланке, то он остается на первой ступеньке познания и никакого образования нет. Это же относится к студентам. Сидит такой напротив. Не собеседник, а мешок слов. Он эти слова вылил на листочек со штампиком деканата и искренне не понимает, почему это нельзя считать ответом. Слова-то узнаваемые, они в тестах были.

В конце-концов, получив диплом, этот "мешок слов" приступает к работе. Работодатель плачет, но берет, потому как все такие, других нет. Если ему надо заполнять однотипные бланки - он какой-никакой работник. Если надо сделать малейший анализ, то... финиш, приплыли.

Конечно, не все такие. Светлые и любознательные студенты были, есть и будут. Но, чем меньше живого контакта учитель-ученик, тем их меньше. Отсюда вытекает платоновский критерий оценки любой реформы и любого инновационного метода обучения - увеличивается длительность контакта с живым учителем - хорошо, уменьшается - плохо. Если метод обучения не выстроен вверх по ступенькам познания, то и не метод этот, а так типа...
барашек

Лытдыбр

Вновь сел на велосипед. Сделал двадцать километров по городу. Поступил заказ на веломаршрут, поэтому пришлось восстановить навык езды и вспомнить достопримечательности.
Съездил на воинское кладбище. Обычно бываю там во время официальных мероприятий с фотоаппаратом. А сейчас решил рассмотреть поближе.
На входе мемориальные плиты с именами павших при штурме города в 1944 г., написанными на белорусском языке. Сделано все недавно.
Затем идет сектор могил русских солдат Первой мировой. Немецких солдат хоронили возле госпиталя. Есть фото их ухоженного кладбища. Но неизвестно, куда оно делось. Русские могилы общие, без имен. А ведь при штурме города погибших было много.
При этих могилах, спиной ко входу на кладбище стоит памятник конца пятидесятых - начала шестидесятых годов. Надо будет уточнить дату. Женщина в длинных одеждах с пуховым платком на плечах и мальчик в военной форме, похожий на суворовца. Интересно, что у нее короткая стрижка и достаточно молодое лицо. Мальчик стрижен налысо. Постамент памятника украшен двумя барельефами - красноармейцы в атаке и напротив них - партизаны.
Затем идет братская могила погибших в 44-м году с указанием их имен на русском языке. Мраморные таблицы с именами выполнены еще в СССР. Сейчас покраску букв подновили, но неаккуратно.
Дальше идут могилы тех, кто освобождал город от "панского ига" в сентябре 1939. Именно так написано на памятнике. За ними - ряды безымянных крестов тем, кто защищал "панское иго". Катынский крест. Опять солдаты Войска Польского. И затем вновь могилы советских солдат, умерших от ран в гродненских госпиталях в 1944-45 гг.
На выходе с кладбища - неоготическая часовня над могилой генерала Руссау.
За могилами ухаживают белорусское и польское государства. Возможно, какие-то деньги давало немецкое государство, но я об этом не читал.