Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

барашек

О контексте.

Читая «Филомат в Империи» Александра Федуты, на странице 97 уперся в одно замечание в показаниях Францишка Малевского: «Кажется мне, что в 1820-м году один из моих друзей и именно Зан начал основывать теорию физического и морального света, которую он изъяснял действием лучезарных существ (променистов). Сия игра ума была часто предметом наших прений, наших удовольствий… Означенная теория нашла своих защитников, своих распространителей и вскоре число лучезарных увеличилось. Более 60 студентов поклонялись прекрасному восходу солнца в окрестностях г. Вильно». Далее написано, что когда ректор узнал про утренние прогулки с песнями и стихами, то запретил их.

Показания Малевского, откуда процитирован кусок, написаны им собственноручно по-французски, а затем переведены на русский. Не знаю, изучал ли кто-нибудь аспект коммуникационных помех в деле филоматов. Там ведь следствие велось на русском, родной язык подследственных был польский, а научные теории виленские студенты изъясняли друг другу на французском и латыни. И еще один источник помех в коммуникации — конфессиональный и культурный бэкграунд всех ее участников. И у следователей, и у подследственных, а также у позднейших исследователей — историков и литературоведов — он был разный.

Из истории физики помню, что в первой четверти 19 в. все еще не имелось единого мнения о природе света. Сторонники Ньютона считали, что свет состоит из маленьких тел — корпускул, а сторонники Гюйгенса — что свет это волна. Судя по всему, Томаш Зан был на стороне Ньютона. Примечателен его перенос корпускулярной теории света в область морали и последующее возникновение практик солярного культа.

В связи с упоминанием Малевским корпускулярной теории морального света, мне пришло на память панно в верхнем ярусе ретабулюм алтаря св. Станислава Костки в бывшем иезуитском костеле в Гродно. Там изображена странная косичка из груди святого студента к солнечному диску с монограммой Иисуса. Так вот, это не косичка, а цепочка из маленьких пучков пламени. Почему из груди?

Согласно агиографии этого святого, изображенное на панно событие регулярно происходило в новициате в Риме, куда происходивший из знатного польского рода Костков юный студент Венского иезуитского коллегиума, вопреки воле отца, скрываясь от ищущих его братьев, пешком пришел поступать в иезуиты. Там он, как все, тренировался в добродетелях нестяжания, целомудрия и послушания. И в положенное время молился. По методике духовных упражнений Игнатия Лойолы. То есть беззвучно. Только мысленной молитвой. Так вот, когда он на коленях молча молился, в некоторый момент из закрытых глаз начинали ручьем идти слезы, а его грудь в области сердца разогревалась до такой степени, что товарищи по новициату клали на нее мокрое полотенце и оно тут же высыхало. Сам же Станислав Костка в этот момент так концентрировался созерцании Иисуса, что ничего не чувствовал.

Имея некоторый опыт преподавания, хочу сказать, что на письменном экзамене всегда видны усилия ума студента. Если он работает умом, то голова его краснеет от прилива крови. Если списывает, то остается бледно-напряженным, потому что, во-первых, боится быть пойманным, а во-вторых, потому что пытается достать и спрятать шпаргалку или укрыть микрофон. А это мышечная, а не умственная работа. Поэтому, если принять, что с Богом говорят сердцем, то разогрев груди Станислава Костки во время молитвы понятен и логичен. Можно даже посчитать затраты тепла на испарение воды из полотенца и узнать, сколько реальной энергии в джоулях тратил юноша во время молитвенного созерцания.

Но для автора панно не интересен был этот физический аспект. Он пытался отразить метафизику. Поэтому у Костки горит на груди костер, а от него отделяются элементарные костерки и толкая друг друга протягиваются к сияющему подобно солнцу Имени Иисуса. Причем сердце Станислава непосредственно связано с Именем Иисуса, а само Имя сияет для всех, кто возносит глаза вверх.

(И вот тут что-то подталкивает к мысли, о том, что источником для образа Данко в рассказе пролетарского писателя Максима Горького мог быть какой-либо алтарь с изображение апофеоза св. Станислава Костки в Италии).

На картинках — алтарь и верхний ярус ретабулюм в гродненском Кафедральном костеле. А еще надгробная скульптура Станислава Костки работы Пьера Ле Гроса 1705, а также Францишек Малевский и Томаш Зан, как их видел Валентий Ванькович.











барашек

Философско-теоретическое

"История западной философии" Бертрана Рассела, наверно, плохой учебник по истории философии. Был бы студентом, не стал бы по нему готовиться к экзамену. Рассел излагая историю, обосновывает личную философскую систему. А на экзамене нужны имена, даты и факты. Читать же книгу Рассела в переводе... Вот перводчик в моей пдф-версии книги не указан. И вообще, обложка левая. Жаль, потому что перевод хороший. Чтение вкуснО.

Позволю себе цитату для памяти:

Изменения в значениях слов иногда очень поучительны. - пишет Бертран Рассел, характеризуя взгляды Пифагора. - Выше я говорил о слове "оргия", теперь я хочу рассмотреть слово "теория". Это слово было первоначально орфическим словом, которое Корнфорд истолковывает как "страстное и сочувственное созерцание". В этом состоянии, говорит Корнфорд, "зритель отождествляет себя со страдающим Богом, умирает с его смертью и рождается снова вместе с его возрождением". Пифагор понимал "страстное и сочувственное созерцание" как интеллектуальное созерцание, к которому мы прибегаем также в математическом познании. Таким образом, благодаря пифагореизму слово "теория" постепенно приобрело свое теперешнее значение, но для всех тех, кто был вдохновлен Пифагором, оно сохранило в себе элемент экстатитческого откровения. Это может показаться странным для тех. кто немного и весьма неохотно изучал математику в школе, но тем, кто испытал опьяняющую радость неожиданного понимания, которую время от времени приносит математика тем, кто любит ее, пифагорейский взгляд покажется совершенно естественным, даже если он не соответсвует истине. Легко может показаться, что эмпирический философ - раб исследуемого материала, но чистый математик, как и музыкант, - свободный творец собственного мира упорядоченной красоты.

Конец цитаты.

Дальше Рассел замечает, что пифагорейский идеал созерцательной жизни, поскольку вел к созданию чистой математики, оказался источником полезной деятельности. Отсюда вывод - в споре "лириков" и "физиков" в конечном итоге победа всегда остается за "лириками". Ибо если нет созерцания, не будет математики, реальной экономики и военной промышленности, а придут враги и превратят всех выживших в рабов. Вот так просто и незатейливо.

Вот почему, когда я вновь слышу от всяческих начальников о необходимости поворота университетского образования к практике, хочется цитировать междометие министра Лаврова и бить их по головушке пифагоровыми штанами.
барашек

Голая правда менеджмента 2

Согласно фон Клаузевицу, война имеет две цели: физическое и моральное уничтожение противника или захват и присоединение чужой территории.
Отсюда следует вывод, что остальные цели развязывания боевых действий, а именно: доказать, что мы самые умные, красивые и привлекательные - не имеют смысла и ведут к поражению. Это соображение представляется крайне важным также и для тех, кто собирается писать обоснование научно-исследовательского проекта.
барашек

Утраты. Ксендз Ежи Пашенда ОИ.

Сегодня позвонил в Краков и узнал, что ксендз Ежи умер. В орденском Доме писателей Малопольской провинции Общества Иисуса. Завтра похороны.
Я с ним встречался несколько раз в течение пяти последних лет. Каждый раз он старательно вспоминал кто я. Зато он удивительно хорошо помнил каждую архитектурную деталь и истории всех иезуитских костелов в бывшей Польской ассистенции Общества Иисуса. Он помогал мне прочитать написанные в шестнадцатом веке очень разными почерками на латыни каталоги Польской и Литовской провинции, витиеватые некрологи отцов и братьев-иезуитов. Тихонько, но заразительно смеялся над макаронизмами. 
Отец Ежи удивлял и притягивал смиренной скромностью. Он был иезуитом старой школы, ходил быстро, но не спешно, был скромен в жестикуляции, а в разговоре (по традиции, уходящей корнями во времена Игнатия Лойолы) избегал подымать на собеседника глаза. Только, когда ближе знакомился, то как бы отогревался, и позволял себе улыбнуться. В то же время он до конца жизни сохранял неутомимую детскую любознательность. У него не было научных степеней. Но он был признанным и непревзойденным экспертом по истории иезуитского архитектурного наследия на территории Речи Посполитой Обоих Народов. Я его знал мало. И хотел еще о многом его спросить. Не успел.

Из энциклопедии (сведения по состоянию на 1995 г.):
"Пашенда Ежи, клерик, род. 28 IX 1932 в г. Тыхи, вступил в орден 20 VIII 1955 в Калише.
Сын Яна и Моники в девичестве Мадзинской. Перед вступлением в орден изучал историю искусства на факультете гуманистических наук в Католическом университете в Люблине в 1950-55, в ордене же - философию в Кракове в 1957-60 и теологию в Варшаве в 1961-64. С этого времени на основе архивных материалов работает над историей воздвижения иезуитских костелов и коллегиумов в бывшей Польской ассистенции. В этой области он прочитал боле пятидесяти научных докладов (главным образом в Товариществе историков искусства) и опубликовал около 60 статей в научных журналах ( Biuletyn Historii Sztuki, Kwartalnik Architektury i Urbanistyki, Archivum Historicum Soc. Iesu, Rocznik Krakowski, Nasza Przeszłość, Komunikaty Warmińsko Mazurskie). Переработал и дополнил труд Ежи Поплятка Словарь иезуитов-художников. Słownik jezuitów artystów (Kr 1972). Сотрудничает с редакцией Каталога памятников искусства в Польше (Katalog zabytków sztuki w Polsce), а также поддерживает научные контакты с историками искусств Каунаса, Вильнюса, Гродно, Минска, Львова и Киева. Автор многих биографический описаний в Słowniku artystów polskichPolskim słowniku biograficznym и Encyklopedii katolickiej KUL. С 1967 работает в Библиотеке писателей в Кракове, а в 1971-89 гг. также трудился  в Издательстве Апостольства Молитвы (WAM) в качестве редактора книг".

От себя: очень светлый был человек. RIP