Tags: Людовик Гонсалвеш да Камара

барашек

О запрете образования для коадъюторов (2)

Судя по иным записям в дневнике о.Людовика Гонсалвеша, введение на запрет обучения грамоте коадъюторов (речь идет не о грамоте вообще, а о латыни) имел более глубокие причины и не был догмой:
[276] ... Говорил он (Игнатий Лойола) очень часто: "Наверняка, если бы я видел кого-то, принятого в Общество в качестве брата коадъютора (помощника) в делах бренных, но обладающего талантом, который бы позволил ему при условии получения образования приносить плоды в душах, то имел бы угрызения, что не велел ему получать образование". И таким образом он приказал получить образование нескольким братьям. Таким, например, был случай Эмерика. Он, как мне сам Отец рассказал, был принят, чтобы стирать белье, и некоторое время его служение состояло в этом труде. Но Отец велел ему изучить латынь, поскольку увидел в нем проповеднический талант. И таким образом Эмерик стал и остается одним из проповедников в Италии, где приносит много плодов. Подобное произошло и с Друзиано, теперешним ректором коллегиума в Модене. Правда, если речь идет о нем, то здесь я не уверен, Отец ли велел ему учиться или отец Лайнец.

Таким образом, речь идет не о запрете получать высшее образование вообще, а о запрете предпринимать личные усилия по получению образования. Об этом подробнее в 116-117 статях Конституций.
барашек

О запрете образования для коадъюторов (1)

о. Людовик Гонсалвеш да Камара вспоминает историю Иоанна из Альбы:
[341] Когда этот брат пришел в Дом, то не умел ни читать, ни писать. Но во время своего служения на конюшне, когда занимался скотом, научился читать. Часто читал Исайю и говорил, что его понимал. Из этого вышло, что он постепенно стал  искушаем по вопросу своего призвания и стал говорить о своем желании учиться, хотя был принят в качестве брата-коадъютора. При этой оказии припоминаю себе, что наш Отец установил общее правило, запрещающее любому коадъютору учиться читать и писать без разрешения настоятеля.

В сноске к этой дневниковой записи сказано, что это правило было отменено 27 Генеральной Конгрегацией в 1923 г. во время генерала Владимира Ледуховского.

Иоанн из Альбы прошел через Духовные упражнения и, вроде бы его искушение отпустило. Но не прошло и месяца, как он вновь впал в свои заблуждения и стал распространять их вокруг себя [386]. Так он сказал другим коадъюторам, что только отца-священники полноправные члены общества, а помощники-коадъюторы - нет. Из этого заявления следовало заслуги Общества на них не распространяются и не будут учтены по Последнем суде. Игнатий Лойола поручил расследовать слухи и принять меры. После беседы Иоанн из Альбы выбрал освобождение от обетов и добровольный уход. Иоанн, по-видимому, был хорошим членом орденского дома, потому что и о. Лайнец (будущий генерал ордена) и другие члены дома переживали его уход [388]. Через некоторое время под влиянием речей Иоанна из Альбы орденский дом и орден покинул другой коадъютор по имени Иосиф [393]. Еще трое оказались в сомнениях насчет своего пребывания в ордене [394]. Через месяц Иоанн вернулся и попросился обратно. Лойла собрал коадъюторов на консульту (молитвенное совещание). Они, зная, что Лойола любит Иоанна из Альбы, высказались за то, чтобы его принять. Лойола выслушал каждого, высказался сам и дал понять, что важнее всего мир и спокойствие в Доме, и затем торжественно отказал Иоанну в приеме [402]. Позже Иоанн вступил в орден францисканцев.
барашек

Коадъютор значит помощник

о. Людовик Гонсалвеш да Камара пишет:

[158] Припоминаю себе, что наш Отец (т.е. Игнатий Лойола) часто говорил, что не желает видеть в Обществе никого, кто хотел бы добиться лишь собственного спасения, и что все должны быть таковы, чтобы сверх того могли помогать другим достигнуть спасения. И когда речь шла о приеме кого-либо или удержании (в Обществе) и Игнатию приводили в качестве довода, что здесь этот кто-либо по крайней мере спасет самого себя, если вступит в Общество или останется в нем, то Игнатий не придавал такому аргументу никакого внимания, а чаще его критиковал. Но этим он не хотел сказать, что только те подходят Обществу, кто владеет знаниями и имеет от природы другие качества, полезные для убеждения ближнего, а то, что только те должны быть допущены в Общество, кто кроме собственного совершенствования, помогал бы добрым примером и тем кто находится в доме, и тем кто во вне его. Поэтому он очень любил братьев коадъюторов, то есть помощников в бренных делах, которых считал набожными приятелями послушания и святой простоты, и привык часто говаривать, что послушание может восполнить толковость. И наоборот, как было выше сказано, никакие природные качества его не удовлетворяли, если не было добродетели и отречения от собственного мнения и воли.

Здесь о.Людовик вновь делает акцент, на том, что Игнатий постоянно удерживал в центре внимания миссию Общества, записанную в Формуле, которую можно изложить буквально в двух словах: "Помогать душам". Чуть ранее в дневниковой записи за 18 февраля 1555 г. о. Людовик фиксирует поиск форм межличностной коммуникации в ордене:

[142] Отцу не представляется правильным, чтобы мы называли друг друга отцами (отец - pater) и братьями (брат - frater), поскольку, если представляется правильным, чтобы мы не имели разных одежд, то также мы должны поступать в нашем способе речи. Он приказал выявить на консилиуме способ речи, наиболее пригодный как в Доме (Профессов), так и в коллегиуме, доложить ему о результате. И предложил, что можно было бы говорить: один из Наших, один из Общества, священник, лаик (брат), а иных случаях называть каждого по имени.

Тем не менее, обращение "отец" к иезуиту-священнику осталось. В каталогах ордена возле их имен и фамилий всегда стоит буква "Р". А вот обращение "брат" (frater), судя по всему, не прижилось, потому что в каталогах, после священников и учителей всегда находится заголовок Coadiutores (помощники) и затем идет список коадъюторов в алфавитном порядке их имен.
барашек

Об усмирении кухней и роли повара 2

о.Людовик Гонсалвеш да Камара припоминает себе такой случай, произошедший в феврале 1555 г. с участием повара.

[243] Два дня назад [ректор], а позавчера Поланко, который замещает нашего Отца, министр вместе с другими отцами получили выговор возле малого столика по приказу повара за то, что пошли на обед с теми, кто относится к коллегиуму и не предупредили его.
Ludwik Gonsalves da Camara SJ, Memoriale czyli Diariusz o św. Ignacym Loyoli 1555, przekład ks. Mieczysław Bednarz SJ, WAM, Kraków 2008.

Дело происходит в Риме. Отец это Игнатий Лойола. А министр, скромно неназванный о.Людвиком, это сам Людвик Гонсалвеш, ибо он исполнял в Римском коллегиуме функцию министра, то есть заместителя ректора по административно-хозяйственным вопросам.
 
О. Людовик,  уточняет в своем дневнике дальше, что
повар приказал так сделать, потому, что наш Отец поручил ему сделать нам выговор, и рассказать тому, кто это будет делать, как он должен это сделать и что при этом сказать.

Для понимания этих дневниковых фрагментов надо учесть три момента связанных с пищевыми практиками иезуитов.

Collapse )

барашек

Об "истязании" кухней и роли повара (1)

Название поста несколько сенсационно, хотя сенсация не была целью. Просто не нашлось иных более приемлемых аналогов польского слова "umartwić", нежели "истязать".

А история такова.
Происходивший из верхнего слоя португальской знати Людовик Гонсалвеш да Камара в 1545 г. вступил в Общество Иисуса. Кроме знатного происхождения он мог похвастаться беретом магистра философии Парижского университета и беглым владением латынью, греческим и древнееврейским языками. После новициата в Коимбре он был посвящен в сан и под конец 1546 г. был назначен ректором коллегиума в Коимбре. Ректором общины в составе 90 человек он оставался до Рождества 1547 г. Управление его было разумно и назидательно. Конец этому управлению положил провинциал о. Симон Родригец, который в один прекрасный момент своей визитации Коимбрского коллегиума, объявил, что желает кого-то подвергнуть истязанию (буквально - umartwić). Потом приказал позвать Людовика да Гра и назначил его ректором, а Людовика Гонсалвеша послал на кухонные работы. Когда же его спросили, кого же из этих двоих он хотел истязать, провинциал высказался, что вопрос излишен: очевидно, что покорное служение приносит очень большое утешение и великое спокойствие душе, в то время, как должность настоятеля влекут за собой труд и истязание. Освобожденный таким образом ректор покорно "утешался" несколько месяцев, пока его не перевели на иную, достойную его квалификации работу. Людовик Гонсалвеш да Камара позже стал секретарем Игнатия Лойолы и оставил дневник его деяний и своих мыслей по их поводу.

Этот случай с отцом Людовиком остался бы анекдотом, если бы не то количество внимания, которое уделено кухне в разных частях Конституций Общества Иисуса.
(продолжение с утра)